Неточные совпадения
— А вот так: несмотря на запрещение Печорина, она
вышла из крепости к речке. Было, знаете, очень жарко; она
села на камень и опустила ноги в воду. Вот Казбич подкрался — цап-царап ее, зажал рот и потащил в кусты, а там вскочил на коня, да и тягу! Она между тем успела закричать; часовые всполошились, выстрелили, да мимо, а мы тут и подоспели.
Да она и
из комнаты-то не
выходила и, как пришла от тебя, подлеца, тут же рядом подле Родиона Романовича и
села!..
Раскольников
вышел из сарая на самый берег,
сел на складенные у сарая бревна и стал глядеть на широкую и пустынную реку.
— Вот неразлучные, — прибавил Яшвин, насмешливо глядя на двух офицеров, которые
выходили в это время
из комнаты. И он
сел подле Вронского, согнув острыми углами свои слишком длинные по высоте стульев стегна и голени в узких рейтузах. — Что ж ты вчера не заехал в красненский театр? — Нумерова совсем недурна была. Где ты был?
— Со мной? — сказала она удивленно,
вышла из двери и посмотрела на него. — Что же это такое? О чем это? — спросила она
садясь. — Ну, давай переговорим, если так нужно. А лучше бы спать.
Агафья Михайловна
вышла на цыпочках; няня спустила стору, выгнала мух из-под кисейного полога кроватки и шершня, бившегося о стекла рамы, и
села, махая березовою вянущею веткой над матерью и ребенком.
«Да, не надо думать, надо делать что-нибудь, ехать, главное уехать
из этого дома», сказала она, с ужасом прислушиваясь к страшному клокотанью, происходившему в ее сердце, и поспешно
вышла и
села в коляску.
И, сказав эти слова, она взглянула на сестру и, увидев, что Долли молчит, грустно опустив голову, Кити, вместо того чтобы
выйти из комнаты, как намеревалась,
села у двери и, закрыв лицо платком, опустила голову.
«Нет, надо опомниться!» сказал он себе. Он поднял ружье и шляпу, подозвал к ногам Ласку и
вышел из болота.
Выйдя на сухое, он
сел на кочку, разулся, вылил воду
из сапога, потом подошел к болоту, напился со ржавым вкусом воды, намочил разгоревшиеся стволы и обмыл себе лицо и руки. Освежившись, он двинулся опять к тому месту, куда пересел бекас, с твердым намерением не горячиться.
После обеда Сергей Иванович
сел со своею чашкой кофе у окна в гостиной, продолжая начатый разговор с братом и поглядывая на дверь,
из которой должны были
выйти дети, собиравшиеся за грибами.
Гость войдет — мой Андрюша приподнимется, прилично улыбнется и покраснеет; гость
выйдет — он
сядет опять, достанет
из кармашика щеточку с зеркальцем и волосики себе причешет.
Мужик взял бумажку, дал Капитону полтинник,
вышел из комнаты и
сел на телегу.
Из-за угла дома гуськом, один за другим,
вышли мужики; лысый
сел на ступень ниже Самгина, улыбнулся ему и звонко сказал...
Она тотчас пришла. В сером платье без талии, очень высокая и тонкая, в пышной шапке коротко остриженных волос, она была значительно моложе того, как показалась на улице. Но капризное лицо ее все-таки сильно изменилось, на нем застыла какая-то благочестивая мина, и это делало Лидию похожей на английскую гувернантку, девицу, которая уже потеряла надежду
выйти замуж. Она
села на кровать в ногах мужа, взяла рецепт
из его рук, сказав...
Одна за другой
вышли из комнаты Лидия и Алина. Лидия
села на ступени террасы, Алина, посмотрев из-под ладони на заходящее солнце, бесшумно, скользящей походкой, точно по льду, подошла к Туробоеву.
На руке своей Клим ощутил слезы. Глаза Варвары неестественно дрожали, казалось — они выпрыгнут
из глазниц. Лучше бы она закрыла их. Самгин
вышел в темную столовую, взял с буфета еще не совсем остывший самовар, поставил его у кровати Варвары и, не взглянув на нее, снова ушел в столовую,
сел у двери.
Самгину показалось, что она хочет
сесть на колени его, — он пошевелился в кресле,
сел покрепче, но в магазине брякнул звонок. Марина
вышла из комнаты и через минуту воротилась с письмами в руке; одно
из них, довольно толстое, взвесила на ладони и, небрежно бросив на диван, сказала...
— Очень глупо, а — понятно! Митрофанов пьяный — плачет, я — пою, — оправдывался он, крепко и стыдливо закрыв глаза, чтоб удержать слезы. Не открывая глаз, он пощупал спинку стула и осторожно, стараясь не шуметь,
сел. Теперь ему не хотелось, чтоб
вышла Варвара, он даже боялся этого, потому что слезы все-таки текли из-под ресниц. И, торопливо стирая их платком, Клим Самгин подумал...
Самгин встал,
вышел из барака, пошел по тропе вдоль рельс, отойдя версты полторы от станции,
сел на шпалы и вот сидел, глядя на табор солдат, рассеянный по равнине. Затем встал не легкий для Клима Ивановича вопрос: кто более герой — поручик Петров или Антон Тагильский?
— Так — уютнее, — согласилась Дуняша,
выходя из-за ширмы в капотике, обшитом мехом; косу она расплела, рыжие волосы богато рассыпались по спине, по плечам, лицо ее стало острее и приобрело в глазах Клима сходство с мордочкой лисы. Хотя Дуняша не улыбалась, но неуловимые, изменчивые глаза ее горели радостью и как будто увеличились вдвое. Она
села на диван, прижав голову к плечу Самгина.
Кирила Петрович,
выходя из церкви, пригласил всех к себе обедать,
сел в коляску и отправился домой.
Дубровский
вышел из комнаты,
сел в коляску и поскакал.
Обошедши все дорожки, осмотрев каждый кустик и цветок, мы
вышли опять в аллею и потом в улицу, которая вела в поле и в сады. Мы пошли по тропинке и потерялись в садах, ничем не огороженных, и рощах. Дорога поднималась заметно в гору. Наконец забрались в чащу одного сада и дошли до какой-то виллы. Мы вошли на террасу и, усталые,
сели на каменные лавки.
Из дома
вышла мулатка, объявила, что господ ее нет дома, и по просьбе нашей принесла нам воды.
Оно
выходило из-за облаков и
садилось в тучи.
Когда я
вышел сегодня
из юрты
садиться на лошадь, все было покрыто выпавшим ночью снегом.
В погреба идут во глубокие
К Одихмантьичу слуги верные,
Говорят ему таковы слова:
«
Выходи, Сухман, ты
из погреба:
Володимир-князь тебя милует,
За твои труды за великие
Хочет солнышко тебя жаловать
Городами ли с пригородками,
Еще
селами да с приселками,
Золотой казной да бессчетною».
От этого же бывает роса. Как остынет земля ночью, над ней воздух остынет, и
из холодного воздуха
выходят пары каплями и
садятся на землю.
Если подуть на стекло, на стекле
сядут капли. И чем холоднее, тем больше
сядет капель. Отчего это будет? Оттого, что дыхание человека теплее, чем стекло, и в дыхании много летучей воды. Как только это дыхание
сядет на холодное стекло,
из него
выйдет вода.
Правда, волостной писарь,
выходя на четвереньках
из шинка, видел, что месяц ни с сего ни с того танцевал на небе, и уверял с божбою в том все
село; но миряне качали головами и даже подымали его на смех.
Он опять выхватил
из кармана свою пачку кредиток, снял три радужных, бросил на прилавок и спеша
вышел из лавки. Все за ним последовали и, кланяясь, провожали с приветствиями и пожеланиями. Андрей крякнул от только что выпитого коньяку и вскочил на сиденье. Но едва только Митя начал
садиться, как вдруг пред ним совсем неожиданно очутилась Феня. Она прибежала вся запыхавшись, с криком сложила пред ним руки и бухнулась ему в ноги...
Молодой человек, так же добродушно улыбаясь, как и сама Лидия, поздоровался с гостем и, когда Нехлюдов
сел на его место, взял себе стул от окна и
сел рядом.
Из другой двери
вышел еще белокурый гимназист лет 16 и молча
сел на подоконник.
Решив, что всё существующее зло происходит от необразованности народа, он,
выйдя из университета, сошелся с народниками, поступил в
село учителем и смело проповедывал и ученикам и крестьянам всё то, что считал справедливым, и отрицал то, что считал ложным.
Он пошел к двери и оглянулся. Она сидит неподвижно: на лице только нетерпение, чтоб он ушел. Едва он
вышел, она налила
из графина в стакан воды, медленно выпила его и потом велела отложить карету. Она
села в кресло и задумалась, не шевелясь.
Самым интересным был финал суда: когда приговор был прочитан,
из залы заседания
вышел почтенный, профессорского вида старик,
сел на лихача, подозвал городового, передал ему конверт, адресованный на имя председателя суда, и уехал.
Через час я вернулся к своим. Марченко уже согрел чай и ожидал моего возвращения. Утолив жажду, мы
сели в лодку и поплыли дальше. Желая пополнить свой дневник, я спросил Дерсу, следы каких животных он видел в долине Лефу с тех пор, как мы
вышли из гор и начались болота. Он отвечал, что в этих местах держатся козули, енотовидные собаки, барсуки, волки, лисицы, зайцы, хорьки, выдры, водяные крысы, мыши и землеройки.
Стояла китайская фанзочка много лет в тиши, слушая только шум воды в ручье, и вдруг все кругом наполнилось песнями и веселым смехом. Китайцы
вышли из фанзы, тоже развели небольшой огонек в стороне,
сели на корточки и молча стали смотреть на людей, так неожиданно пришедших и нарушивших их покой. Мало-помалу песни стрелков начали затихать. Казаки и стрелки последний раз напились чаю и стали устраиваться на ночь.
Лопухов возвратился с Павлом Константинычем,
сели; Лопухов попросил ее слушать, пока он доскажет то, что начнет, а ее речь будет впереди, и начал говорить, сильно возвышая голос, когда она пробовала перебивать его, и благополучно довел до конца свою речь, которая состояла в том, что развенчать их нельзя, потому дело со (Сторешниковым — дело пропащее, как вы сами знаете, стало быть, и утруждать себя вам будет напрасно, а впрочем, как хотите: коли лишние деньги есть, то даже советую попробовать; да что, и огорчаться-то не
из чего, потому что ведь Верочка никогда не хотела идти за Сторешникова, стало быть, это дело всегда было несбыточное, как вы и сами видели, Марья Алексевна, а девушку, во всяком случае, надобно отдавать замуж, а это дело вообще убыточное для родителей: надобно приданое, да и свадьба, сама по себе, много денег стоит, а главное, приданое; стало быть, еще надобно вам, Марья Алексевна и Павел Константиныч, благодарить дочь, что она
вышла замуж без всяких убытков для вас!
Мои спутники рассмеялись, а он обиделся. Он понял, что мы смеемся над его оплошностью, и стал говорить о том, что «грязную воду» он очень берег. Одни слова, говорил он,
выходят из уст человека и распространяются вблизи по воздуху. Другие закупорены в бутылку. Они
садятся на бумагу и уходят далеко. Первые пропадают скоро, вторые могут жить сто годов и больше. Эту чудесную «грязную воду» он, Дерсу, не должен был носить вовсе, потому что не знал, как с нею надо обращаться.
Привалов очутился в некоторой засаде,
из которой ему просто неловко было
выйти. «
Сядем» — резнуло его по уху своим слишком дружеским тоном, каким говорят только с самыми близкими людьми.
Бахарев
вышел из кабинета Ляховского с красным лицом и горевшими глазами: это было оскорбление, которого он не заслужил и которое должен был перенести. Старик плохо помнил, как он
вышел из приваловского дома,
сел в сани и приехал домой. Все промелькнуло перед ним, как в тумане, а в голове неотступно стучала одна мысль: «Сережа, Сережа… Разве бы я пошел к этому христопродавцу, если бы не ты!»
Почти уже
садясь в вагон, он вдруг бросил только что взятый билет на пол и
вышел обратно
из воксала, смущенный и задумчивый.
Я тогда, князь, в третьегодняшней отцовской бекеше через Невский перебегал, а она
из магазина
выходит, в карету
садится.
А Рогожин и Настасья Филипповна доскакали до станции вовремя.
Выйдя из кареты, Рогожин, почти
садясь на машину, успел еще остановить одну проходившую девушку в старенькой, но приличной темной мантильке и в фуляровом платочке, накинутом на голову.
Да, это были те самые глаза (и в том, что те самые, нет уже никакого теперь сомнения!), которые сверкнули на него утром, в толпе, когда он
выходил из вагона Николаевской железной дороги; те самые (совершенно те самые!), взгляд которых он поймал потом давеча, у себя за плечами,
садясь на стул у Рогожина.
Выйдя из спальни, Патап Максимыч с Груней и с Дарьей Сергевной
сел в той горнице, где в обычное время хозяева чай пили и обедали. Оттуда Марку Данилычу не слышно было их разговоров.
Когда Морковников утащил Меркулова ужинать, Флор Гаврилов
вышел вон
из гостиницы и
сел на ступеньках входного крыльца рядом с караульным татарином.
Какое-то дело заставило его плыть на Низ. Он
сел на один
из самых ходких пароходов, ходивших тогда по Волге, на том же пароходе ехали и Патап Максимыч с Никифором Захарычем. Патап Максимыч поместился в каюте. Никифору Захарычу показалось так душно, и он отправился в третий класс на палубу. Чапурин
из своей каюты через несколько времени
вышел в общую залу. Осмотрелся, видит четырех человек,
из них трое были ему совсем не известны, вгляделся в четвертого и узнал Алексея.
Пустотелов
выходит на балкон,
садится в кресло и отдыхает. День склоняется к концу, в воздухе чувствуется роса, солнце дошло до самой окраины горизонта и, к великому удовольствию Арсения Потапыча,
садится совсем чисто. Вот уж и стадо гонят домой; его застилает громадное облако пыли,
из которого доносится блеянье овец и мычанье коров. Бык, в качестве должностного лица, идет сзади. Образцовый хозяин зорко всматривается в даль, и ему кажется, что бык словно прихрамывает.
Никто не отозвался. Егорушке стало невыносимо душно и неудобно лежать. Он встал, оделся и
вышел из избы. Уже наступило утро. Небо было пасмурно, но дождя уже не было. Дрожа и кутаясь в мокрое пальто, Егорушка прошелся по грязному двору, прислушался к тишине; на глаза ему попался маленький хлевок с камышовой, наполовину открытой дверкой. Он заглянул в этот хлевок, вошел в него и
сел в темном углу на кизяк…
Наплакавшись, Егорушка
вышел из хлева и, обходя лужу, поплелся на улицу. Как раз перед воротами на дороге стояли возы. Мокрые подводчики с грязными ногами, вялые и сонные, как осенние мухи, бродили возле или сидели на оглоблях. Егорушка поглядел на них и подумал: «Как скучно и неудобно быть мужиком!» Он подошел к Пантелею и
сел с ним рядом на оглоблю.